_Полярная_
Ветер - моё имя. Звёздный свет умеет идти сквозь время...
Нормальные варианты, с моими пунктуацией, ё и порядком слов.

Это вот... Это, в общем, писалось вначале про вариант, как оно могло быть в каноне.
А потом я осознала, что это где-то про меня и Вектора в одной из тех редких инкарнаций, где у нас не было неболётов... Но был зато другой полёт, с ветреницами в танце.
О тебе всегда помню я - мини, Матильда Мекчеи/Ференц Лагаши, эвро-ветропляски, гет, general, romance, Рейтинг: G
Краткое содержание: Матильда встретила Ференца намного раньше, ещё в детстве, и сбежала из дому тоже с ним
Примечания: на заявку: а напишите, позя, про Матильду. Ее детство, как она была озорнее брата. Или что-то вроде.

– В алом небе молния, молния,
О тебе всегда помню я.
В синем небе радуга, радуга,
Ты целуй меня, целуй радостно…
Гейя-гей, в небе ветер,
Ты целуй меня, целуй, миг и вечность! – Пел задорный девичий голос снаружи.
Матишка умылась, быстро оделась и выбежала из комнат. Братец Альберт ещё спал, и с вечера сказал, что не пойдёт с ней и Фереком за ручей. Ну и не надо, больно он там нужен!
Прошмыгнув мимо бдительной охраны, маленькая герцогиня Мекчеи подбежала к старинному потайному ходу. Убедившись, что рядом никого нет, девочка нажала в нужном месте на панель и подождала, пока та отойдёт. Внутри было темно, но Матильда и без факелов могла идти – так часто она удирала здесь на волю.
Когда панель вернулась на место, девочка почти побежала по узким крутым ступенькам.
Выскочила наружу она на задворках, возле кухни. Там, за стеной из дикого винограда, судя по смачным плевкам, болталась Дылда, главная повариха. Матишка её не любила – такая вредная, ругалась, всё грозилась о проделках отцу рассказать.
Когда плевки прекратились, Матильда рискнула вылезти наружу и выглянуть за угол. Никого нет. Отлично!
На выступе у открытой двери стояла поварихина кружка. Не раздумывая, девочка развязала тряпицу с солью и швырнула целую пригоршню прямо в чай. И быстро-быстро бросилась наутёк.
Донёсшиеся издалека смачные ругательства Дылды были озорнице наградой.
Слушая, как та поминает Сивоухого демона, Матишка чуть не покатилась со смеху. Ну да, так и берутся новые легенды! Вот только у Матильды нет ни сивых ушей до колен, ни красного носа пьянчуги... А вот штаны у Матильды, напротив, есть. Поэтому она всегда считала этого демона Сивозадым – замёрзнет же зимой без штанов, в одном кафтане, бедняга... А теперь и чужой грех на него повесили...
Хотя, если разобраться, никакой это не грех, а обычное озорство. Хотя нудному духовнику и сойдёт, чтоб тот отлепился. Он, видите ли, считает, что все грешат. Ну и пусть считает. А что Матишка с Фереком целуется, мармалюцу ловит или вот идёт проверять, живут ли за ручьём ветреницы, знать ему и не надо. И вообще никому не надо.
Альберт наследник – вот пусть и будет скучным и достойным. А Матильда свободна, как ветер.
– Гей-я гей, в небе ветер,
Ты целуй меня, целуй,
Ты пляши со мной, пляши,
Помни, помни про меня миг и вечность, – от избытка чувств запела озорница.
Ференц Лагаши уже ждал подружку у старой конюшни со всем необходимым.
Степенно кивнув девочке, он протянул ей руку.
– Побежали?
– Побежали! Наперегонки? – Предложила Матишка.
– Давай!
Взявшись за руки, дети рванули к лесу. Как они ни старались, бежали вровень, хотя вначале Ферек вырвался вперёд. Но потом Матильда разогналась, так что они сравнялись, а потом девочка даже немного обогнала спутника.
Добежав до леса – смеющиеся, счастливые, влюблённые посерьёзнели, расцепили руки и положили их на оружие. У Матильды – охотничий нож, у Ференца – дедов кинжал, подарок на девятилетие.
– Ну, пошли? – Спросил Ферек.
– Пошли.
По тропинке они вошли в лес. Та петляла, и идти приходилось друг за другом. Уговорились так – до ручья первым идёт Ферек, после ручья – Матишка. Не уступи он главенство ей – кинулась бы в драку. Ференц это знал. Ему не жалко было уступить – пусть раскрасавица будет счастливой. Он её любит, глубоко-глубоко, хотя та и не знает об этом. И не надо, рано пока. Вот вырастут они, и напоит Ферек свою Матишку молодым вином в Соловьиную ночку. А пока пусть избранница в неведомое первая идёт. Любимая молодец, на ножах и саблях лучше всей ребятни в замке дерётся, и смелей иного мужика – от Мармалюцы-упырицы все дрожат, а Матишка первая предложила её подстеречь и удавить. Ждали они тогда на кладбище всю ночь, да никто не пришёл. Матильда решила – испугалась нечисть. Или вообще нет её, одни сказки страшные. Так это или нет, а Ферек милую подстрахует. Сзади ведь тоже идти важно. Много говорят, что любовь – поцелуйчики да сладкие слова... А вот спину прикрыть – это важнее, уж поверьте сыну витязя и охотника, охотнику и будущему витязю. И крылья подарить там, где они нужны. Фереку просто любопытно, что там, за ручьём, а любимая этим прямо-таки горит. Так что ей первой и идти. Кто нарвётся на неё – пожалеет, Матишка даже лучше Ферека дерётся. Он не обижается, он гордится. И учится у любимой. И от любой беды сзади Ференц её убережёт. И всюду, где надо будет, подстрахует и поможет. А крылья резать господарке с таким нравом, на первое место во всём выкобениваясь... подлость это такая несусветная, что, может, братцу её и впору, а Ферек не сделает так – никогда. Никогда и ни с кем. Особенно – с любимой. Самой-самой-самой лучшей на свете. Озорной, с перцем в сердце и ветром в глазах. И с самой дерзкой в мире улыбкой.
Ручей показался быстро. Суеверные обитатели замка за него не ходили – говорили, непонятные следы на поляне видны, не звериные и не человечьи... страшно.
Да это вы кому другому скажите, что страшно может быть...
Перепрыгнув ручей, дети азартно переглянулись и направились в неизведанную чащу.
Тропинки здесь не было, и Матильде приходилось раздвигать ветки кустов или пролезать под ними, согнувшись. Ференц молча шёл сзади, тоже оглядываясь всё время, готовый встретить в ножи любую опасность. Поэтому девочка быстро оглядываться перестала – спутнику она верила, как себе. Вот поэтому ей никто другой и не нужен был – кто ещё бы уступил не из подхалимства к юной господарке, или снисходительности, а потому что ей важно, на равных? И вообще она Ферека очень-очень любит, хотя и не скажет пока. Вдруг чувства перебушуют? Или Ферек захочет уйти к другой – что ему крылья вязать? Ну уж нет. Если вырастут, и любовь не пропадёт – тогда не только целоваться можно будет. Можно будет в Соловьиную Ночь при всех выпить молодое вино и уйти в лес – за девичьей кровью да анэмовым цветком. А вдруг найдут? Тогда будет навеки их любовь. А будет кто против – уйдут из дома, и дело с концом. Оба дерутся хорошо и ещё лучше будут, всё равно в витязи пойдут – так и на двойное жалование можно прожить. Главное, чтоб с любимым. А что без пышной роскоши – ерунда.
Кому эта роскошь принесла счастье?
На пути вдруг попалась высокая мощная рябина – добрый знак. И сегодняшней прогулке, и брачным планам. Ягоды уже начали зреть и налились рыжиной. Матильда подпрыгнула, но до ягод не достала. Не сговариваясь, дети полезли наверх. Терпкая горечь была приятной и быстро утоляла начинающийся голод. А ещё девочка сорвала пару особо крупных гроздьев и засунула их в карман расшитой бисером охотничьей курточки, такой же, как у Ферека – нанижет дома бусы взамен прошлогодних, на удачу, любовь и против нечисти. Зря, что ли, Астрап рябину – девево огнеплясок – вырастил из девичьей крови своей любимой?..
– А ты зачем нарвал? – Удивилась она, заметив огненные ягоды в руках мальчика. Тот смутился, – тебе на бусы, вот, подумал...
– Спасибо!! – Матильда радостно расцеловала его в обе щёки, загребая ягоды из протянутых рук в карманы. Ну вот и кто ещё ей нужен? Только тот, кто мысли умеет с полувзгляда читать, больше никто. Только Ферек.
Дальше шли молча, настороженные и азартные.
Наконец, чаща расступилась, и показалась искомая полянка. Трава была примята по краям – будто бы хороводы водили.
– Ну что, будем до ночи ждать? – Матильда деловито повернулась к спутнику.
– А вдруг они и ночью не придут? – Резонно возразил тот.
– Будем ждать до когда придут, – заявила юная наследница древних господарей и плюхнулась на траву. – Трава же по краям примята...
На это возразить было нечего, и Ференц примостился рядом, аккуратно обрывая почти переспевшую землянику. Матишка с удовольствием присоединилась к нему.
Какое-то время они молчали, увлечённо лопая вкуснющие ягоды.
– А в замке и без нас перебьются. Батька и так знает, что меня сутками повсюду носит, а без оханий мамок-нянек и братцевых причитаний я как-нибудь проживу. И не как-нибудь, а с удовольствием!
Ферек молча кивнул и растянулся на примятой траве. Девочка, немного подумав, улеглась рядом и положила голову на грудь милому другу.
Половина дня прошла быстро за разговорами об охоте на медведя и разглядыванием леса. Потом детям надоело лежать, и они решили устроить дружеский ножевой бой. Заканчивать его никто не спешил, и протанцевали будущие воины довольно долго, наслаждаясь боем-танцем.
Выиграла, конечно, Матильда, и честно показала милому приём, которым победила. А, удостоверившись, что тот всё правильно понял, нахально и в то же время нежно поцеловала.
А потом они пили воду из одной фляги и в шутку боролись.
– Играете? – Вдруг легли на их плечи прохладные руки.
Влюблённые обернулись, стряхивая чужие кисти, мгновенно, настороженно – как так, оба пропустили? Точно, значит, не человек пришёл.
Впрочем, внешне это был вполне человек. То ли девушка, то ли юноша с длинными чёрными волосами... в какой-то древней одежде. Неужели ветреница, ветропляска?!
– Играем, – степенно ответила Матильда, как и подобает господарке. И не выдержала, с настороженным любопытством спросила, – а ты кто будешь?
– Я? – гость (или гостья?..) рассмеялся и протянул детям руки. – Узнаем? Потанцуем?
– Потанцуем, – решился Ферек и повлёк Матильду за собой.
Та согласилась – опасностью от нежданного гостя не веяло, а вот чем-то инаким – вполне, и очень хотелось разобраться, кто же это и чем таким тянет от него. Поразмыслив, девочка решила, что это "она" – потому что ветропляска, не ветропляс же. Хоть и говорят, что у спутников Ушедших и мужской, и женский лик есть, вот только "оно" или "они" не назовёшь... а, значит, будет "она". Хотя ощущался гость одновременно и мужчиной, и женщиной, и никем из них.
И они танцевали. Вначале просто закружились втроём, взявшись за руки. Потом, – Матильда не поняла, как, – они взлетели, по-прежнему кружась. Судя по восхищённо распахнувшимся глазам Ферека, это стоило того.
Летать Матишке понравилось. Действительно, дар небесных господарей... вот почему они на небе-то живут. Потому что ветер приятно бьёт в лицо, синева кружится, становясь немного ближе, и под ногами всё отдаляется, отдаляется, отдаляется... Это как на старой яблоне сидишь. Только ещё прекраснее, ведь куда больше всего видно внизу.
– Нравится? – С улыбкой спросила ветропляска, – а сомнений больше не было, это была она.
– Нравится!! – хором ответили дети, не сводя восхищённого взгляда с открывающихся красот.
А огромный лес, оказывается, такой маленький с высоты... А ручья вообще не видно, вытекающего из него...
– А нас никто не увидит? – Внезапно спохватилась Матильда.
– Вдруг слухи пойдут? – Добавил Ференц, явно просчитывая последствия.
– Не увидят, – рассмеялась ветреница, – и не увидят, и не поймут...
– Ну вот и прекрасно, – обрадовалась девочка, с благодарностью за невидимость и полёт глядя на новую приятельницу. И внезапно брякнула, – а ты красивая...
– Ты тоже, – рассмеялась снова та. – Вы оба красивые...
– Спасибо, – немного покраснел Ференц.
– Ладная вы пара, – вдруг задумчиво протянула спутница ветряного господаря.
Матишка со внезапной надеждой поглядела на Ферека и вдруг поняла, что он смотрит на неё точно так же. Ну, значит, точно – навсегда...
А даже если и не навсегда... То сколько быть вместе захотят, то и возьмут – всё ихнее.
Здорово, если на всю жизнь...
Чтобы и с ветропляской вот так летать, и друг с другом миловаться.
Небо и солнце, время смеётся, кружится – в танце лети. Небо и радость, сколько осталось – не считай, не ищи. Много отмерят, будь только верен танцу ты и себе. Ветер и солнце, пой, раз поётся, танцуй – без оглядки, без...

Долго они ещё так в небесах кружились, танцевали.
А потом как-то, плохо запомнилось, как, спустились обратно на поляну. И откуда-то взялись ещё девять ветрениц. И хоровод, как на Соловьиную Ночь, бешено нёсся по лесной поляне. Матильда с Фереком всегда бойко танцевали и были сильней, выносливей сверстников, а тут им казалось, что они в танце этом что-то отдают, и в ответ что-то странное, но вкусное пьют.
Долго они кружились так, в почти земном хороводе. Сумерки уже начали наступать.
А потом ветреницы куда-то исчезли, но приглашали ещё с ними плясать, говорили приходить – как сердце позовёт. Например, в ближайшее полнолуние...
Счастливые дети покивали, поблагодарили и распрощались с новыми друзьями.
Мимолётом удивляясь нахлынувшей сонливости, по-прежнему держась за руки, добрели до середины поляны – почему-то это показалось правильным.
– Я тебя люблю, – вдруг сонно заявила Матильда, когда они сели на траву, и обняла и поцеловала Ференца как-то по-новому, по-взрослому.
– Я тебя тоже, – расцвёл тот, бережно обнимая и привлекая к себе избранницу.
– Я буду вечно с тобой, всегда, – горячо заверила его она, обнимая и прижимаясь крепче.
– Ты будешь моей, – сонно ответил желанной Ферек, почти засыпая. – А я – твоим... по-моему, это будет честно. И правильно.
Ответить Матишка не успела – заснула, как и её милый друг – так много было впечатлений. Но она была с ним полностью согласна.
Когда дети проснулись, была глубокая ночь, и светила почти полная, дня два-три не хватало ей, луна.
– У тебя цветок в волосах, – вдруг удивлённо заметила Матильда. – Белая гроздь... Подожди-ка, акация. Откуда она?..
– Так господаря Анэма же цвет, – рассудительно отозвался Ференц, поправляя упавшую на лицо прядь. – И у тебя, между прочим, тоже.
– Правда? – Матишка удивлённо полезла в левый верхний карман и наконец нашла там, среди прочих вещей, маленькое зеркальце.
– И правда, – она с интересом рассмотрела подарок ветрениц и протянула в левой руке – от сердца – зеркальце Фереку, чтобы и тот мог полюбоваться. Заодно правой поправила непослушную прядь милого, заправляя её за ухо.
– А красиво, – заключил тот, степенно кивая. А потом не удержался и, вернув зеркальце, пылко обнял любимую.
Домой, в замок, пока решили не возвращаться. Какое-то время лежали так, на траве, в обнимку, задумчиво глядя в небеса и переживая заново случившееся за день.
А потом, не сговариваясь, вскочили и побежали на старую заброшенную мельницу.
Бежать по ночному лесу было не страшно – весело. Не впервой же. Матильда опять первой была.
За ручьём они поменялись, а по лугу до реки мчались со всех ног, опять взявшись за руки.
На старой мельнице дети давно облюбовали себе чердак. Здесь никто не ходил – суеверные боялись, рассудительным было незачем. Так что это было одним из личных мест непоседливой парочки.
Здесь, перекусив надолго запасёнными сухарями и взятой сегодня Фереком ветчиной, влюблённые и уснули, на груде сваленного в углу тряпья.
А в маленькое окно светила луна и приносила счастливые сны.
В них Матильда и Ференц танцевали с новыми друзьями ночью и рассказывали им, как низать рябиновые бусы.
А на горизонте узкой полоской в цвет шиповника и рябины разгорался рассвет...
И Матильда радостно пела –
В чёрном небе звёздочки, звёздочки,
Так напейся полночью, полночью!
Растворимся в небе безбрежном,
Ты целуй меня, целуй нежно!
Гейя-гей, в небе ветер,
Помни, помни про меня миг и вечность!

***
– В синем небе солнышко, солнышко,
Алые рябины – прочь горюшко!
Соловьи поют – лету радуйся,
Ты целуй меня, целуй ласково!
Гейя-гей, в небе ветер,
Ты пляши со мной, пляши миг и вечность! – Распевала вдалеке какая-то девочка у запруды.
– А меня отец гаунасскому королю сватает, – объявила Матильда возлюбленному, болтая ногой. Они с Ференцем залезли на старую яблоню недалеко от их милой сердцу мельницы, и сейчас вовсю лопали кислые молодые яблоки.
– Ну и что? – Не понял тот. – Убежим, и дело с концом.
– Ага... Он уже заявил, что никого другого видеть своим зятем не хочет. Ну не хочет, так не хочет, ну и не надо. Будет у него одна дочка, подумаешь...
– А меня отец, говорил, с любой невестой примет, – чуть дрогнувшим голосом отозвался Ферек.
– А с господарской дочкой, говоришь, примет? – Матильда, прищурилась, глянула на него и прицельно сбила огрызком вредную ворону, шпионящую, прямо как Альберт, за ними.
– Думаю, с любой, – уверенно ответил парень. – А не примет, так в витязи уйдём, как и собирались.
– Правда, свадьба, говорят, через год. А помолвка уже сейчас, скоро. Месяца через два-три. Ну вот в ночь накануне помолвки я и убегу, чтобы меньше искали.
– Можно раньше, – философски заметил Ферек, сбивая своим огрызком вторую подсматривающую ворону. – Какая разница, если ты уже венчанной будешь? Ночью убежим, любой священник обвенчает нас. И письмо твоему отцу напишем – женились по любви, и думайте, что хотите – прокликнайте, убивайте... Выживем – вместе будем всё равно.
– Лучше лично явимся, – Матишка хмыкнула, с хрустом надгрызая очередное яблоко. – А то и вправду ещё вдруг прикажет тебя убить... А вместе отбиться шансов больше.
– Да ладно, он у тебя отходчивый... поворчит да примет. А не примет – так его дело. Всё равно ему младшую за гаунасского господаря выдавать. Так пусть раньше знает.
– Хорошо, – кивнула Матильда, поправляя засапожный нож. – Давай скоро убежим? Только подготовиться заранее надо. Выясни у отца, примет он нас, или нет, вдвоём будем сразу жить.
– Вернее, вдвенадцатером, – педантично поправил её парень.
– Точно, – заржала девушка. – Ну что, побежим купаться?
– Давай, – шало сверкнул глазами Ферек. – А потом...
– А потом в очередной раз – то, для чего, по мнению родителей, мы ещё маленькие.
– Ну да, на медведя в одиночку ходить – не маленькие, а друг с другом и с ветроплясками спать – так сразу нет?..
– Ну, получается, да, – окончательно развеселилась Матильда. – Твою кавалерию, мы идём купаться, или нет?!

***
Но получилось всё по-другому. Великий герцог Алатский умер на охоте – то ли покушение, то ли несчастный случай... Так что помолвку, равно как и свадьбу, временно отложили.
А, как Матильда совершеннолетней стала, в ту же ночь ушла с Ференцем под венец.
Брат сказал – сестру и знать не знает, та выразительно плюнула ему под ноги и, не прощаясь, ушла. Чтоб наверняка – не вернуться.
Ферек с Матишкой, как и раньше порешили, своим домом стали жить, в витязи господаревы подались.
А потом у них родилась дочка – лицом в отца да характером в мать. И глазами чёрными.
А вот брат её меньший наоборот – лицом в мать, да характером в отца.
Так и жили они до старости в любви, жили долго и счастливо, дольше обычных людей, как грозовой господарь с его рябиновой красавицей. Только вот Ферек Матишку не оставил, в одном бою ушли, вместе и в царство астрапово попали.
Век бы жить, как Лагаши, рука об руку, горя мало видеть, да счастья много!
А дети их, говорят, и по сей день с ветреницами танцуют, и внуки их.


Отзывы.
Ystya - ах, сколько Алати)))))))))))))))))))))

Плюй-целуй камень - Бартер от WTF Magical Games & Sports 1/3
С большим удовольствием прочитала эту трогательную историю любви, очень в этот момент жалея, что не знаю канона. Но не только из шапки, но и из какого-то такого эмоционального посыла самого текста как-то, знаете, понятно, что в каноне история героини сложилась иначе. У рассказа атмосфера сказки… и сказки такой двойной: и в сюжете самом, с фэйри-ветроплясками, с детским этим волшебным анимическим восприятием (с прекрасно подобранными и такими разнообразными средствами языка, кстати, которые эту сказку и создают!) И второй слой сказки – такой какой-то вот девичий, о том, как все будет хорошо, вот она – твоя вторая половинка, ты его любишь, он тебя любит, вы вырастете, поженитесь, и будет у вас десять детей, ну или хотя бы
дочка — лицом в отца да характером в мать. И глазами черными.
А вот брат ее меньший наоборот — лицом в мать, да характером в отца.
И это очень красиво и от этого идет такой аромат невозможности… что прямо хочется ангстово подозревать, что у героини в каноне все не так хорошо, а? но флафферски надеюсь, что все же и не очень плохо.
Очень красивый этнический колорит у истории! Мне повеяло чем-то таким из Восточной Европы, что позападнее нас:) прямо представляются, знаете, все эти расшитые бисером охотничьи курточки, охота на медведя, мармалюцы и ветреницы, рябиновые гроздья и старые мельницы.
Очень славная озорная жизнерадостная неутомимая героиня.
с перцем в сердце и ветром в глазах. И с самой дерзкой в мире улыбкой.
Уже не малышка – уже много самостоятельности и эта любовь! Но еще и не девушка – много ощущается такой неискушенности, невинности в помыслах. Я бы, если честно, дала ей лет двенадцать – но в начале истории ей все же поменьше, да? Ну вот читаешь про нее, решительную, уверенную, открытую, и хочется верить, что она и вправду дальше свою жизнь так организует: решительно, уверенно и открыто. Песенка, пронизывающая лейтмотивом рассказ, очень ей подходит. А «рыцарь» ее, конечно, больше в тени. Честный. И правильный. Надежный и влюбленный. Тоже такое красивое сказочное… но ведь и в жизни часто бывают такие пары!
Ну, в общем, я расчувствовалась и хочу, чтобы так оно все и было. У них и у нас всех.
Спасибо за такой трогательный теплый радующий гет в выкладке!

Я - Ystya, даааа, мррр, люблю я Алати, спасибо, рада, что это назодит такой отклик)))))))

Плюй-целуй камень, мурмурмурррр, какой прекрасный отзыв, спасибо!!!!!! Сохраню и буду перечитывать...
Очень здорово вы поймали и подметили все эти мелочи, нюансы, мурррр!!))) :heart:
В каноне... прототип Алата - Венгрия. А история героини... Да, Ференца спешно отослали, когда Альберт растрепал взрослым о сладкой парочке. Так что дальше они не были вместе, у каждого свой брак, дети, внуки... Но вообще жизнь тоже хорошо, хоть и не очень легко, сложилась и продолжается)))
В жизни такое бывает, да)) У меня именно так и получилось... ну... какой рыцарь, такая и дама, ага))



Это где-то по какой-то моей лётной инкарнации.
За название спасибо любимой музе, я однажды перечитала её реплику и поняла, что по этой фразе у меня будет история.
Диагноз "небо" неизлечим - драббл, Поликсена Лагидис и другие Пантеры, джен, general, батальная сцена, PG
Краткое содержание: полк «Морских пантер» летит уничтожать базу багряноземельских пиратов. Поликсена пишет об этом поэму.

Диагноз "небо" неизлечим.
Диагноз "море", пожалуй, тоже...
И я взлетаю. Эфир молчит,
Мой самолёт - на кого похожий?..

Мы собираемся всем полком -
Морской авиации нет преграды!
И с лёгким утренним ветерком
Мы ввысь взлетаем - не за награды.

Награда - утренний горизонт
И высота под крылами - шёлком,
Голубизна, как огромный зонт...
А что ещё надо нам, девчонкам?

Свиданья подругам моим нужны...
А мне хватает - небес и моря.
Вот волны, блики внизу... сильны
Мы тем, что любим ветра и волю.

36 самолётов - крылом-к-крылу.
Три эскадрильи. Три сгустка смерти.
Летаем мы даже сквозь ночи мглу,
И в бури яростной круговерти.

"Морским пантерам" пока везёт -
Подруг не теряли мы две недели!
Наш женский полк - по команде взлёт,
Минут пятнадцать - дойти до цели.

Я за ведущей иду впритык,
Увидим первыми вражью базу.
Мой капитан побеждать привык -
По Зое это понятно сразу.

Не знаю, где отыскать слова,
Чтоб высказать преданность ей и верность.
Но бомб моих и эрэсов шквал
Всё скажет лучше. Вот вражий берег...

Я буду точной - как и всегда.
И пушек реквием будет долгим...
Здесь за мгновенье - живёшь года,
Живёшь любовью и чувством долга,

Враждой и верой - мы победим,
А на обиды уж нету силы...
Вот храм - приметный ориентир.
Враги, вы ройте себе могилы!

В Багряных Землях - не доплывёшь,
Но долетишь уничтожить гадов.
Часть шадов приплыла в Бордон - грабёж,
А мы одолеем ползучих шадов!

Не ждут нас над базой? А мы пришли,
С авианосца достать - раздолье...
Вот, есть! За лесом мелькнул вдали
Аэродром вражий. Волей воля!

У них там праздник, нельзя летать -
Запрет какого-то там святого
К войне и работе. Ну красота!
Да, мы коварны. А что такого?

Мы по команде убрали газ.
Заходим в крутое пике. Все вместе.
Пожалуй, одна из крупнейших баз -
Лежит беззащитная в перекрестье.

Сброс бомб. И эрэсов. И пушки - дать
Отличную очередь по стоянкам.
Зенитки не чухнули. Ну мечта!
Набрать высоту. Мы могём подляны.

Второй заход - снова пушек рявк,
По курсу - ад, филиал Заката.
Багряными назвали не зря,
Видать-то, земли. Им - так и надо!

А нехер лезть было. Третий раз.
Готово. В эфире нам - мат на мате...
Вторая пара смеётся, - щаз,
Ещё догоните, ещё поймайте!

Ну да, Ариадна - лиса лисой,
С ведомой, Латоной, на пару язвы.
Я поделюсь с ними колбасой,
Они шоколад отдадут мне разом -

Они не едят из своих НЗ,
А мне всё, что сладко - моя стихия...
Четвёртый заход. Пламя злей и злей...
Победно что-то орёт София -

Она второе ведёт звено,
И позывной у неё - Пиратка...
Мы разровняли базу под ноль,
Враги замолкли, глядеть приятно!

- Разрубленный змей, всё вообще горит! -
Клели, "песня полка", у Софи в ведомых.
Контрольный круг - никого внутри,
Никого снаружи - пора и к дому.

Нас ведьмами кличут враги не зря.
Мы внешне ангелы, в схватке - стервы.
Мне и Агапэ благодаря
Родился план - так ударить первым.

Мы бились две ночи с ней - всё считать...
Агапэ - замкомполка, молчунья.
Я - замразведки и адъютант,
Немного романтик, проглот, певунья.

И обе наглые - как наш план.
Явились к Зое - айда ударим?
Та говорит - хороши дела.
И вот мы с ней атакуем в паре.

Агапэ - она во второй комэск,
И я не видала комэска лучше.
Она вытворяет таких чудес...
Что больше веришь в судьбу, чем в случай.

Подруга старшая, как сестра.
А, впрочем, все мы друг другу - сёстры...
И нам за мамой домой пора.
А лес и берег так дивно пёстры...

За нами не гонятся. Мы почти
Пустые, и бдительность - не теряем...
Вот берег - а, значит, есть полпути.
Ехидно крылышками качаем.

Ага, догоните... Кругу в сто шестом.
Уходим в тучи, как будто в вечность...
И небо над ними ярким зонтом
Раскрывается нам навстречу.

И я запеваю, - "Мы с высотой..."
И Клели подхватывает контральто, -
"Обручены и готовы в бой!"-
И солнце смеётся слепящей смальтой,

И небо чисто и высоко,
И облака - будто лёд на море...
И вечно счастье в мире, доколь
В нём есть полёт - наша жизнь и воля!!..


Отзывы.
Ystya - тот редчайший случай, когда мне понравились "пантерки")))))))))) думаю, им бы тоже понравилось))))

Чертенок номер 12 - Бартер от команды WTF Detskaya Klassika 2017
Преклоняюсь перед авторами, которые могут вот такие длинные истории нести в массы.
Может кто-то скажет через чур пафосно, но нет. Оно не пафосно. Оно хорошо. Очень передает персонажа и эти интересные обороты, то ли просторечные, то ли с размером спорящие, наоборот как-то придают стройности произведению. Мне импонирует когда автор не гонится за ровностью, знает где можно отступить от правил, добавить вольности на благо произведения. Точнее сформулировать не могу. Классная идея, блестящие исполнение... Это даже не просто зарисовка, это полноценный рассказ. Передавайте Спасибо, поэту. Действительно, получилась поэма. Красивый текст.

Анон с Памятью и Болью - Бартер от WTF JRRT All Inclusive 2017
Мне очень понравилась концепция этого АУ: и что пантерки - летчицы, и что это достойная, хорошая команда, отличный отряд. Всегда было немного обидно за этих дев и за Зою, хотелось прочесть о них что-то подобное - и вот оно.
Непростая задача - в стихах передать напряжение ситуации, суметь показать характеры участниц, несколькими мазками выписать картину так, чтобы ее было видно. Автор справился отлично, огромное спасибо за доставленное удовольствие.

Жена Маэдроса - бартер от команды WTF House of Feanor 2017
Ох. Прекрасно. От и до. И образы пантерок, и их влюбленность в небо и ветер. И сами образы получились очень сочными, объемными. Автору удалось всего лишь несколькими штрихами обрисовать каждую из пантерок, придать им:hlop: уникальность, неповторимый характер. И замена моря на небо очень и очень удачная. Думаю им бы подошло. Спасибо!

Экспрессивный пони - Бартер от команды WTF All Americas 2017
Пожалуй, именно Поликсене подходят эти стихи, никому другому из «пантер», к которым, между прочим, автор этих стихов отнёсся лучше, нежели автор канона: они все весёлые, задорные, честные и смелые, а не ластятся к вражескому начальству, или, может, мы их просто видим глазами Поликсены, судящей других по себе? Таково общее представление о тексте. При повторном прочтении выделяются и, можно сказать, романтично-мечтательное начало (любовь к небу можно сравнить с болезнью, а с кем или чем можно сравнить самолёт?), и воспевание боевых подруг всем полком и по отдельности (в очень хорошем ключе, надо сказать, как хороших товарищей), и описание успешной атаки и счастливого возвращения с победой и без потерь... Понравилась игра со словами-ассоциациями: кто-то верит в победу («и верой: мы победим!»), а у кого-то — храм, что лётчицы используют как ориентир; «ползучие шады», которые заодно и «гады»; багряный цвет в названии материка и он же цвет крови и огня, цвет боя; «пантеры»—«ведьмы» и ассоциации с уже земной, нашей историей, впрочем, весь текст вызывает ассоциации с прекрасными советскими песнями и фильмами о лётчицах во время Второй мировой.
Спасибо за эти изумительные стихи!" height="px;">]Ystya - тот редчайший случай, когда мне понравились "пантерки")))))))))) думаю, им бы тоже понравилось))))



Это тоже где-то я как Гейрли, только я не очень поняла, где.
Ведьмы - мини, 3460 слов, джен, PG-13, экшн, военная проза, мистика
Краткое содержание: боевой вылет кэцхен и вечер после
Примечания: магия!АУ, модерн!АУ, армия!АУ, глубокий постканон, кроссовер со ВМВ (примерно 1943 г.); на заявки Додайте лётчиков, пожалуйста!! Особенно авиация СССР или союзников во ВМВ; А как вообще выглядели бы кэцхен в современном мире?)

Помутнение? У неё? Х-ха.
Гейрлихен мерзко оскалилась, резко выполняя бочку.
— Слышь, ты, это у тебя помутнение! — Проорала она в эфир, не забывая про бешеный ритм раскачки. — Не знал, почему нас не зря Хексбергскими Ведьмами прозвали?
Девушка с холодным азартом дала пару коротких очередей — предохранитель с гашетки был скинут в самом начале боя, но патроны следовало экономить. Сейчас она не успела толком прицелиться — и пугала, пока расстояние сокращалось — встречные курсы. Или лобовая, или кто-то кого-то завалит раньше. Впрочем, хуй ему. Огромный.
— Ща я тебе устрою помутнение рассудка, ёб твою мать.
Лётчица была опытной, хотя и молодой — на фронте два года жарких боёв её равняли с кадровыми пилотами, а полагаться не только на технику, но и на интуицию, и на магию, девушка умела давно.
— Сзади! — заорала верная ведомая, и Гейрли инстинктивно сделала полубочку. Не ожидавший этого второй гад предсказуемо не успел сбросить скорость и проскочил вперёд, теперь оказавшись впереди истребительницы. Она была у него на хвосте, и в следующий миг её короткая очередь попала прямо в двигатель вторженцу. Единственный двигатель загорелся, мессер ушёл в крутое пике, пробуя сбить пламя, но Гейрлинде не обиралась ждать, чем всё закончится — её контрольный оторвал врагу крыло, а второй пробил парашют. Бросив машину в иммельман, а потом развернувшись, лётчица поймала первого противника в прицел и на встречных курсах расстреляла в упор. Заклинь у неё оружие — добила б мерзавца лобовой. Или — любым тараном.
Задействовать материно умение не пришлось — помутнение рассудка у вражеского пилота если и было, то от мельтешения истребительницы в прицеле. Дальше она срезала гада чистой техникой, и ещё немного — пилотским наитием. И хорошо, магическая энергия истребительнице ещё пригодится.
Гейрлинде сделала пару эволюций, осматривая поле боя. Все их противники рухнули, только Мария, старшая лётчица гейрлиного звена, добивала метра в двухстах своего подранка.
Кивнув, лётчица приказала своему звену построиться. Два бело-сине-голубых моноплана с изображёнными на них белыми чайками и алыми сердцами быстро встали в идеальный строй.
Они уже давно летали парами, а не тройками — тактика, и, что ведьм было девять, была не случайность и не традиция. Просто... так получилось.
Когда-то Хексберг — Ведьмина гора — был просто горой на берегу моря. Потом там появился город, который остался слева позади. Говорили, ещё Круг назад на горе жили ведьмы — девять кэцхен, танцевали с легендарным Вальдесом и его друзьями. Потом они пропали, куда — никто не знал... Или не пропали, просто забыли о них...
А потом началась война с иномирными захватчиками, говорившими в эфире и на допросах так похоже на бергеров, с опознавательными знаками в виде чёрных крестов.
Против иномирян встали все, и в этом году Талигу и Дриксен удалось оправиться и уже оттеснить врага к самому побережью.
Откуда здесь взялись Ведьмы — не знал никто.
Гейрлинде не помнила, прошлое было, как в тумане. Оно клубилось и клубилось, а потом выныривало резко, как земля в разрывах облаков внизу, или небо сверху. Просто однажды девятка Ведьм — ведущая впереди и два звена за ней — оказалась в машинах — летящей над сушей к Хексбергу. Дальше было приземление на полевой аэродром, прибиться к местному полку, потерявшему две трети своего состава... Как командир эскадрильи убеждала новое начальство — не знал никто. Просто взяли их, и всё. Простым Ведьмам командир полка, Герман, вопросов не задавал, и его заместитель, Ойген, тоже.
Хексен — Ведьмы. Так они отрекомендовались, и вопросов не возникло ни у кого. Самым ретивым отвечали — не имеют права говорить, секретный приказ.
Что творилось по вопросам памяти в голове у командира — Гейрлинде не знала. Об этом они не разговаривали. Комэск была единственной взрослой среди них — лет ей можно было дать от 35 до 50, как внешне, так и внутренне. Остальная восьмёрка была младше — лет по 15-20. Гейрли, по её ощущениям, было 15, когда они присоединились к воевавшим. О своём прошлом они не говорили и не ощущали потребности вспоминать. Боевые лётчицы, истребительницы, маги, хранительницы этой земли, этого моря и этого неба — чего ещё? Надо бы — разорвали бы покров мысленных облаков, тумана. Но не время было.
Гейрлинде откуда-то знала, что ведьмовское искусство досталась ей от матери, как и всем подругам. Кто та такая была и как передала дар и знания — девушка не знала. Иногда они шептались — интересно, кровная ли была мать, или магический ритуал?.. И уж не комэск ли передала, всё равно она им, как мама?..
По всему было, что не похожи они на обычных людей, хотя внешне — как люди. Но они умели колдовать, и тогда зрачки у них становились — чаячьими.
У них не было фамилий, только имена. Гейрлинде — копьё-ласка. Нет, официально, конечно, какие-то фамилии у них числились. Гейрли свою не почувствовала и не запомнила. Что-то длинное и на Н, из двух корней. А в бою и в передышках они все использовали имена — и как обращения, и как позывные.
Почему-то люди быстро их прозвали — кэцхен. Ну да, женщины, ведьмы, летают, да ещё и возле Хексберга... Ладно, может, они, в конце концов, и впрямь, загадочные кэцхен. Кто знает, как магия в этом деле работает?..
Ветер и небо, песня и небыль, явь и грани миров. Песни и танцы, время смеяться, время небесных костров. Ветер и песня звёзд, небо и танец-мост...
Ведьма хмыкнула, размышления не мешали ей опять выполнить фигуры высшего пилотажа, осматривая и переднюю, и заднюю полусферу. Небосвод был чист. Мария, наконец, добила своего крысёныша, и тот, надсадно воя, завалился вниз. Отлично! Судя по чёрно-жёлтому дымному шлейфу и переломленному напополам серому с гадским чёрным крестом крылу, больше этот мерзавец не долетит — никуда.
Парашют не раскрылся, даже не откинулся фонарь, и блядская машина рухнула в холодное море, очень неприветливое к чужакам. На поверхности волн расползалось пятно бензина.
С врагом было покончено.
Мария встала в строй, и второе звено полным составом нагнало первое. Летели, соблюдая дистанцию — километр.
Нового врага Гейрлинде заметила первой — как-никак, опыт, да и с её стороны шли.
— На девять тридцать пятеро мессов, и за ними ещё три. Внимание, приготовиться к бою.
— Приняла, — это комэск, — при необходимости вступайте в бой, второе звено. Первое летит со мной на задание. Как поняли?
— Вас поняли прекрасно, — Гейрли опередила Лиззи, ведущую первого звена.
Девочки подтверждали приказ.
Мессеры явно были настроены на бой — развернулись и пошли в упор.
Гейрлинде повернула к ним и ушла в набор высоты — это даст её звену преимущество. Высота-скорость-манёвр-огонь, знаменитая формула — одно перетекает в другое, логически следуя. К тому же, Ведьмы заходили на врага со стороны солнца — выигрышно получилось, гадам полуденное солнце непременно будет слепить глаза, и углядеть юркие самолёты рядом с ним не так-то просто.
Бой вышел коротким — первого, лидера, Гейрлихен взяла на длинной дистанции, с километра, одной из двух коротких очередей. Тот аналогично попробовал огрызаться, но его трасса прошла выше и левее, не задев, а потом он взорвался в воздухе.
А вот со вторым, его ведомым, вышло потяжелее — завязалась уже круговерть боя, привычная — вначале два-на-два, потом, по приказу Гейрли, один-на-один.
Гейрлинде маневрировала, юлила, уходя от вражеских атак, и атаковала сама. То и дело они оказывались друг у друга в прицеле, но выскальзывали, как заговорённые.
— Что ж, по крайней мере, это интересно, — подумала девушка про себя. — Наверняка тоже маг, как и я, только необученный. Ну кто ж будет-то сырой силой так швыряться?.. — Пилот хмыкнула. — А лидер, получается, не ожидал удара, я его застала — врасплох. И впрямь, обычно эффективней лупить с меньшей дистанции. Но то ж обычно, а когда ведьмы обычными бывают?.. Ну уж не в стратегии — точно.
Уходя со скольжением вправо, лётчица заложила резкий вираж и попробовала подобраться сбоку. Враг раскусил её манёвр и пошёл в лоб, а потом ушёл вниз, избегая столкновения. Гейрли экономила патроны, била короткими, и ввиду редкостной вертлявости противника не попадала.
Подставлять брюхо она не собиралась, поэтому заложила свой коронный иммельман. Развернулась и набрала высоту — то, что надо.
А потом, высмотрев врага, чайкой ринулась вниз.
Рядом шёл бой — судя по ругани в эфире, выше три пары дрались с полным погружением. Гейрлинде и её противник пока молчали, выписывая немыслимые финты.
Истребительница про себя напевала песню, входя в этом ритме в боевую раскачку. Это означало — не классический приём — а вертеться так, чтобы враг тебя не достал, выскальзывать из его прицела чем угодно — но в определённом ритме. Это позволяло войти в резонанс с окружающим миром. И магия — не сырая — зачем разбрасываться силой? — звенящая, наполнит душу, сердце и разум невиданной мелодией. А потом можно было быть мелодией. Попробуй угадай мелодию, то постоянную, то изменчивую?.. А мир, как известно, был создан — музыкой... Ну вот и попробуй работать — на первооснове?..
Гейрлихен вертела финты и раскачивалась. Есть!
Дважды есть — раскачалась и зацепила врагу хвостовое оперение. С управлением у гада начались нелады, но кэцхен не обольщалась — противником тот по-прежнему оставался серьёзным, что по пилотажным качествам, что по магическим, да и машина почти ни в чём ведьминой не уступала.
Несколько магических атак лётчица отбила, одну, довольно-таки нестандартную, рассеяла и немножко приняла на ближний щит — надо было подставиться, но понять близко магию врага, уловить его мелодию. Вторая причина, почему Гейрлинде не била магией — не хотела себя обнаруживать раньше времени. А вдруг враг умеет так же, как и она, оперировать музыкой?..
Чужая мелодия поймалась легко — более романтичная, более... слащавая?.. Навряд ли нежная. Впрочем, не помещает внести в неё — некоторый диссонанс. И двигаться в этом новом, диссонансном, ритме. И ретранслировать его — обратно.
Есть! Вражий хер немного сбился с ритма, потерял энную часть уверенности и стал куда реже и слабее швыряться магией.
Рядом по-прежнему была круговерть чужого воздушного боя. Гейрли вслед за отрывающимся противником нырнула ниже, разгоняя самолёт и превращая высоту в скорость. В эфир она пока не выходила.
Враг не выдержал их молчания первым — ломким тенором, срывающимся на бас — предлагая сдаться, оскорбляя и что-то там ещё. Истребительница не очень понимала чужой язык, поэтому врезала вновь — по хвосту, хотя хотела бы попасть в фюзеляж. Рули высоты теперь у гада были перебиты оба.
Враг рассмеялся зло, Гейрлинде коротко рассмеялась в ответ — своим злым контральто, в ритме её музыки.
Нападайте, смейтесь, смейтесь!
Хексе? Хексе. Не надейтесь...
Враг, выйдя в горизонтальное положение, помчался на Ведьму в упор. Она кивнула, принимая предложение, и врубила форсаж. Двигатель взревел, набирая максимальную мощность, лётчица выстрелила, ещё раз попала в двигатель, и, кажется, что-то ещё перебила в управлении — машина задёргалась. Никак, то самое помутнение у той настало, которое Гейрли прежний противник предрекал...
Девушка заржала противно и демонстративно заложила изящнейший пируэт, пропустив рядом с крыльями чужую трассу.
Противники стремительно сближались. Голова истребительницы оставалась по-прежнему холодной.
Выйдя на максимум своей раскачки, девушка усмехнулась. И, кинув во врага бессмысленную и очень дёргающую нервы какофонию, вновь сделала бочку. Машина хуя зарыскала ещё лучше. Вражеский пилот-маг полыхнул отчаянием и кинул в Ведьму прямо-таки концентрат взрывной энергии. Кэцхен хладнокровно отбила комок, приняв на свой ледяной щит — внутренний слой отпружинил, внешний поплавился и потёк, Гейрли результат взаимодействия аккуратно распылила и трансформировала в энергию — свою. Но дальше ждать было опасно, и Ведьма, чудом увернувшись вместе с машиной от второго убойного клубка, на этот раз — какого-то мерзкого тёмного проклятия, включила свои способности. Как тумблером. Раз — и полетело во врага облачко рассеивающей энергии. Расконцентрирующей. Вот то самое помутнение — разума, инстинктов, восприятия сигналов органов чувств...
Попала, это можно было сразу понять — как у гада нарушилось восприятие какофонии, потом приглушилась его связь с машиной. Ведь самолёт и пилот — одно целое в бою, продолжение друг друга. И тут никакой магии нет, обычная чуткость. Далее — Гейрлинде, подбираясь через глохнущую мелодию их смертельного на двоих танца, наконец, пробралась ко врагу, как щупом, мелодией своей. У того уже поплыло восприятие окружающего мира. Вначале это было как облако, поселившееся в голове — в глазах, в носу, в мозгах... Помутнение — оно на то и помутнение, что было ясно, стало — облачно. Выборочно выхваченные мысли, как в стягивающихся разрывах туч, видно всё глазами, всё уменьшающаяся чувствительность — как из ваты делают всё...
Надо отдать парню должное — он понял, что в таком состоянии он долго не жилец, и с помутившимся восприятием быстро схлопочет очередь куда-нибудь. Поэтому он собрался и в тот самый миг, когда Гейрли выстрелила из всего своего оружия — кажется, поймав её эмоцию, выстрелил. Ровно в тот самый миг. Когда усиливается в разы и вибрирует связь между пилотами, схлестнувшимися в смертельном поединке. Одна на двоих. Индикатор верного попадания — смертоносного намерения, которое вот-вот достигнет цели.
Ведьма выстрелила ещё раз. Оба раза попала — противник начал разваливаться в воздухе. Её тоже задел — явно было перебито управление. Но, хотя рули не слушались, триммерами — лётчица попробовала — можно было управлять.
А вот вражескому пилоту не поможет уже ничего.
— Как тебя зовут? — Успел спросить он напоследок.
— Гейрлинде, — зачем-то ответила она.
— А меня — Амир...
Вражеская машина взорвалась. Но звенело ещё в воздухе несказанным, постепенно угасающим, — ты красиво летаешь, не будь бы между нами война — пригласил бы на свидание...
Связь довольно быстро распалась. Всё, умер.
Гейрли проанализировала свои чувства — что-то непонятное, не злое, впрочем, оно быстро улеглось.
Если ей кто вообще и нравился — то почти, немного, ведомый комполка, Валентин. Лёд и облака, в которых таится лава. Почти отражение в зеркале, если Гейрлихен оденется в ледяную броню, или парень немного оттает. И к начальству своему он — так же, как Гейрли к своему. И дерётся здорово. Правильный парень.
Но, конечно, война — это неправильно...
Ведьма практически равнодушно огляделась, цепко высматривая во время аккуратных эволюций, что происходит в небе.
Две напарницы раздолбали уже своих поединщиков — машина младшей была явно повреждена, вон, какие дыры в крыле и в хвостовом оперении, и по музыке чувствуется дрожь, — и лётчица легко ранена в левую ногу — но они обе, и машина, и пилот, держались. Ведомая отделалась — без повреждений, лёгким головокружением от перерасхода магической энергии. Старшая всё ещё крутилась в бою, и Гейрли поспешила ей на помощь — выровняв свою дрожащую машину, от души влепила подраненному гаду длинную очередь. Месс загорелся, у него отвалился хвост, и оба куска рухнули вниз.
А та троица, что шла поодаль, развернулась и драпанула к своим. Ну и хуй с ними. С сосновый сук размером... Или даже с целую сосну. Шоб наверняка прибил...
Оглядев небо и удовлетворённо проводив их гада взглядом до воды — групповая победа, комзвена довернула машину.
— Встаём в строй и следуем прежним курсом.
Четвёрка проворно, но без суеты, собралась и уверенно продолжила свой путь.
Кто знает, кто им ещё мог встретиться?..

***
Больше им не встретился никто. Гейрли рутинно повела своё звено за комэской на вражеских авианосцев.
Атака запомнилась штатно — прилетели, отбомбились на большой высоте, выдерживая курс среди редких разрывов обалдевших зениток, потопили два пустых корабля, вернулись на базу. Дырявые по уши, но целые.
Два боя со врагами, случайно встреченными по дороге к цели — не принять бой было нельзя, иначе не получилось бы долететь — запомнились куда ярче.
Что ни говори, Гейрлинде не зря — истребитель, а не бомбардировщик... Даже если у неё и очень грузоподъёмный самолёт.
Всё-таки, воздушный бой — это слишком... стихия.

***
На земле был тихий вечер. Лётчики второпях наворачивали ужин, перешучивались, смеялись.
Равен, отойдя в сторону и усевшись между пустых ящиков из-под патронов, зло цедила коньяк и планировала ночной вылет.
Главная кэцхен, как её шутя называли, не зря дружила с мозгами и чутьём — работа её эскадрильи всегда оказывалась эффективной.
Вот и грядущий налёт на вражеский аэродром навряд ли станет исключением.
Делом техники было рассчитать необходимые параметры. И наития — добрать им там, где логика бессильна.
Закончив записывать в блокнот всё нужное, Равен решила немного отдохнуть и позволить мыслям течь, куда им хочется.
За два года на Хексбергском фронте её Ведьмы показали себя прекрасными пилотами. Много кто называл их — кэцхен. Мало кто знал, что называет — правильно.
Старшая помнила — те, кого люди прозвали кэцхен, когда-то были астэрами-спутниками Анэма, бога ветра. Потом, когда боги ушли, их спутникам осталось довольствоваться смертными. Долгие века они странствовали, потом осели здесь, на Ведьминой горе. Но редко кто из смертных может ведьм подпитать так, чтобы они, бессмертные, могли принимать облик, в котором их видят и любят люди. Это и сила души, и сила божественной крови, если она есть от рождения... Так что после того, как адмирал Вальдес отправился в царство Анэма, ведьмы предсказуемо остались без источника подпитки.
Нет, они по-прежнему танцевали на горе — но в облике духов, не людей, не чайкокрылых колдуний, не бродячих волн и шальных шквалов. Звенел колокольчиками ветер, светилась синими огоньками костяная сосна, приминалась трава под ней... Но не видел никто древних красавец, не дарил им жемчуг, не поил вином и своей силой. Кто мог бы, не приходил, а кто не мог... редким чутким слышен был звон колокольчиков да крик чаек над пустой горой, да касался ветер ласково крылом...
Крупных войн уже год как не было, магической нечисти и так ход в Хексберг был заказан... Так и вышло, что о красавицах никто не горевал. Звали их, конечно, моряки, ждали... Надеялись. Но недостаточно сильно верили, чтобы силой души в материальный облик призвать.
А потом возник пространственный разлом. И из него полетели чужие враждебные самолёты, поплыли корабли и подводные лодки. Осмотревшись в новом мире, пришлые начали войну. Вроде люди как люди, похожие на бергеров... Некоторые владели магией — кто своей, кто научился черпать в этом мире...
Как разлом возник — никто не понял. Сами враги не знали тоже. Поговаривали у них, что какой-то маг их вызвал демонов... но детальнее никто не мог сказать. Рагн чувствовала — не врут, так и было. Равен тоже.
А как разлом возник, так началось завоевание. А кому понравится, что его завоёвывают?.. Да никому. Так что гостям из соседней бусины Ожерелья миров, пришедшим с войной, рады не были. Пришли бы с миром — поговорили бы тогда, может, и к себе бы пустили, а так...
И вот тогда город, оказавшийся в кольце блокады, не просто поверил в ведьм. Их позвали. Когда чуть ли не каждый житель — верит и просит прийти... даже без божественной крови — все вместе шлют мощнейший призыв... Ведьмы стали уже не городской легендой, а много большим. И сам город звал их, стены и мостовые его, ветер над ним. Море звало, волны и ветер... Есть ли на свете что-то, сильнее любви? И искреннего зова...
Ведьмы пришли. Соткались в своём земном облике, как из ниоткуда. Крылья теперь, в представлении людей, были не заспинными, чаячьими — а летающих машин, деревянными, металлическими.
Ведьмы приняли это. Приняли новые машины — голубые, белые, синие, с чайками на бортах. Приняли свою внешность — почти не изменившуюся. Только вместо белых туник — чёрная форма, реглан или китель, бриджи и сапоги. Белые рубашки и подшлемники, чёрные кожаные шлемы, перчатки и планшеты... Приняли, что память их осталась в глубине веков. А врагов-захватчиков — не приняли, и воевали против них — всеми силами...
Внешне они разные все, да суть одна — небо и ветер, море и вечность, звёзды над кромкой льда, шквал да с солнцем вода, лунные песни, танец, полёт — навсегда...
Первая, Равен — высокая, худая. Чёрные прямые волосы, голубые глаза, нос крючком, тонкие губы, высокие скулы, шрам поперёк лица — вверху права от корней волос до левого уголка рта, и на подбородке два маленьких.
Молодые же... Дружны между собой сестрёнки, хоть и непохожи друг на друга.
Вторая, Хильд — среднего роста, тонкая. Рыжая волнистая грива, свело-голубые глаза с надменным и хищным прищуром, веснушки на всё лицо, длинные ногти. Обожает купаться в снегу, когда снега нет — в воде. Задира и заводила, но обычно свою язвительность старается прятать.
Третья, Рагн — невысокая, худая. Тёмная густая шевелюра, тёмно-карие глаза, хмурый взгляд, широкая кость, дерзкий, как у ведущей, нрав. Хитрющая — не приведи Абвении её разгадывать...
Четвёртая — Храфн, почти тёзка. Белые волосы прямые, светло-светло голубые глаза, бледный рот, крупный нос. На полголовы ниже Равен, среднего сложения, осанистая. Скрытная — и отчётливо зимняя.
Пятая — Амайя. Каштановой масти, зеленющие злые глаза, круглое лицо, волевой подбородок. Невысокая, плотная крепышка. Очень любит музыку, постоянно то на гитаре, то на арфе играет — и где только достала?..
Перешучиваются вчетвером за своим "столиком" — ящиком из-под патронов, ложками по тарелкам стучат, кружками чай из котелка в центре "стола" черпают, гладят котёнка — чёрного с беленьким, пригрелся найдёныш, две недели назад пришёл, да так и остался в полку, всеобщим талисманом... Назвали Маркус, в честь какого-то древнего героя...
Шестая — Гейрли. Тоже каштановая, глаза тёмно-голубые, пронзительные. Среднего роста, почти худенькая, почти кучерявая. То весёлая, то бешеная, злая...
Седьмая — Зойя. Чисто ведьма — грива рыжая, огонь, глянет — как изумрудами сверкнёт. Невысокая, крепко сбитая, старательная, спокойная, да острая на язык, в глубине души и изрядно во хмелю — тоже бешеная.
Восьмая — Мари. Грива чёрная, глаза тоже, иногда уходят в синий. Роста среднего и сложения. Мирная, спокойная, а внутри ровно-ровно тлеет — то ярость, то равнодушие, то веселье. Удачливая как бы не поболе своих товарок, разве что Гейрли и Амайю не перелетает.
Девятая — Рагнхильд. Последняя по номеру, да не по качествам. Весёлая, озорная. Русая хохотушка, невысокая, вроде хрупенькая — а хищная, гибкая, как ласка. Зеленющие глаза, крупный рот, острый нос и язык...
Хороши ведьмы её, хороши. Парни заглядываются — не отводят глаз. Да что парни — взрослые мужчины тоже, даже деды. А девчата улыбаются, да ни с кем на ложе не идут. Не приглянулись пока, или время ещё не то?.. Не очень-то и разберёшь.
Равен заглядывалась на Германа Ариго, но одно дело — заглядываться, а другое — в постель тащить. Впрочем, ему она тоже явно нравилась — тот подмигивал, молодцевато крутил усы и всячески намекал, что не прочь бы познакомиться поближе. Ну, вот война закончится, победа придёт — тогда и можно будет про поближе подумать... А ладно будет — так и останется с ним. Герман крови древней, в земном облике удержит ведьму-танцовщицу...
Да и Ойген, на которого засматривается Рагн, и Валентин, с которым переглядывается Гейрли — тоже крови божественной, тоже... избранниц сумеют удержать. А втроём, глядишь, и всю девятку их удержат, если из города не уйдут...
Лётчики закончили ужин — полк шумно поднимался на ноги, готовясь вот-вот подняться на крыло. Равен мотнула стриженной головой и встала — длинные волосы, в отличие от подопечных, она не любила...
Пора была приниматься за работу.
И только пару минут — посмотреть с земли на роскошный лиловеющий закат над морем...

Отзывы.
Верио - Бартер от WTF Stranniki 2017
Жёсткие, яростные строки боя обжигают, как перегревшийся от очередей оружейный ствол.
Очень интересный момент, когда героиня проваливается в воспоминания - так и в жизни бывает. Делаешь что-то, потом вспыхивает цепочка ассоциаций - и ты уже не здесь и сейчас, а там и тогда. Потом выныриваешь и осознаёшь, что прошло времени на пару вдохов, а ты будто заново жизнь прожил.
Единство девушек показано с удивительной теплотой. Они на самом деле семья, одно целое, кем бы они ни были, и это прекрасно.
И на самом деле не важно, кто такие ведьмы. Сейчас они на своём месте, там, где нужны.
"А мир, как известно, был создан музыкой..." - не знаю, было ли это запланировано, но получилась шикарная отсылка к Сильмариллиону :) .
Последний обмен слов между Гейрлиндой и Амиром - очень остро, почти больно.
Девушки все хороши, как на подбор! Описанные комэском парой фраз - но совершенно живые. Очень хочется, чтобы жили они и дальше, после окончания войны, чтобы было девушкам счастье!
Спасибо за чудесный фанфик.

Тот, кто жёг корабли - бартер от WTF JRRT All Inclusive 2017
Еще одна атмосферная AU на тему войны в дополнение к той, которую довелось встречать на рейтинговой выкладке. Совершенно прекрасные ведьмы-летчицы, которые сражаются - как танцуют. Неистово и самозабвенно. И каждая со своим характером, даже намеченным парой строк, и все они в то же самое время - вместе. Напоминает о суровой северной мифологии - о девах-валькириях или девах-волнах.
Стиль держит в напряжении от начала и до конца, читается на одном дыхании. Жесткий, местами отрывистый, бьющий даже где-то по нервам. И очень верибельно получилось, несмотря на смесь эпох и даже взаимопроникновение параллельных миров.
Может, и хотелось бы спросить, что будет дальше - но хорошо поймано это ощущение живущих на войне: не надо загадывать. Если будет победа, то там посмотрим. Так что остается только пожелать героиням и их соратникам этой самой победы.



@темы: мой оридж - НиК, ч.2. Приём, я – Ведьма (про пилота ВМВ и её посмертие), мой оридж - НиК, ч.1. Небо в звёздах (про древние инкарнации), мой оридж - Небо и крылья (ч.1-5.), моё/не - фантворчество и мысли по Отблескам Этерны, моё/не - фантворчество и мысли по ОЭ - прочее, моё/не - фантворчество и мысли по ОЭ - море и моряки, моё творчество: стихи, моё творчество: проза, моё творчество, мифологическое, из моей и/или созвучной мне сказки по жизни, авиация *и иногда космонавтика*